Category: музыка

В шапке

Берлин

Берлин принимает тебя таким, какой ты есть, и не задает вопросов. Это то, что казалось мне в этом городе таким привлекательным, когда мне было 20. И так раздражает сейчас, в 36.

Это город, в котором место найдется всякому. Художнику, рисующему слово «Хуй» в рамке, музыканту, играющему свою музыку на ведрах из-под краски, поэту, пишущему на несуществующем языке. Вечно пьяного, вечно обдолбанного, вечного инфантила в панковском прикиде и с седыми волосами — приютит всех, ни на кого не посмотрит косо, каждому даст свою маленькую нишу, в которой он сможет существовать.
—Франк, я тут снимаю фильм, одолжишь тачку? Технику возить? — Без проблем, Моритц. Кстати, я тут клип хочу снять к моей новой песне. Поможешь? —Конечно!

Проблемы начинаются, когда в нише становится тесно. Когда хочешь наконец вылезти, стать, состояться. И тут выясняется, что это невозможно: структура горизонтальна, лестниц наверх не просто нет, но и не предусмотрено. Тебе под 50, а вокруг Франк, который работает на заправке и снимает свою шестую no budget drama, и Моритц, вокалист панк-группы и получатель пособия по безработице.

Можно вывезти девушку из деревни, но не наоборот. Можно убрать из города стену, но душная клаустрофобия останется. В 20 лет Берлин кажется городом свободных художников. В 40 — городом похороненных надежд тех, кому кто-то сказал, что они — художники.

Fantastic Plastic Machine


Однажды одна художница ночью полезла поправлять в одном из таких берлинских дворов свою инсталляцию. Как предполагают. И ёбнулась с высоты. Пролежала довольно долго, туристы, ходившие по дворикам, принимали её труп за часть инсталлации. Пока кто-то не забил тревогу.
Tags:
В шапке

Переоценённость

Певец также отметил, что в первый день майских протестов противостояние из-за сквера перешло в плоскость «ты за власть или за народ?». По мнению Шахрина, за этим стоят люди, которые умеют работать с молодежью и легко вбили ей в голову «протестные настроения». Музыкант рассказал, что смог дистанцироваться от массовой критики в свой адрес, «отключив» для себя виртуальный мир — например, он убрал из своего списка радиостанции «Эхо Москвы» и «Серебряный дождь», а также «несколько городских порталов». «И жизнь моя стала прекрасна в одно мгновение», — отметил Шахрин.

Всё больше людей открывают этот феномен: нет подписки -- нет человека -- нет проблемы. Вуаля, известнейший бла-бла-бла резко пропадает со своим драгоценейшим мнением. Как и не бывало.
В шапке

Как это всё же прекрасно!

Либерда бъётся в истерике и травит музыкантов, выступавших на дне шашлыка.

Но ведь всё по законам свободного либерального рынка: мерия сколотила наскору руку сцену и подогнала мангалы-шмангалы, которые оттянули скучающий народ.

Свободная конкуренция. Вы же за это боритесь, не?