November 4th, 2019

В шапке

Любопытно

Что касается импичмента Трампа, фабула такова, что он притормозил военную помощь Украине в обмен на информацию, чем нанёс урон национальной безопасности США и совершил государственное преступление.

Вопрос: что делает национальная безопасность США прямо на европейской границе с Россией? Не есть ли это Casus belli, за которым следует объявление войны?

Неформально давно ясно, меня интересует формальная сторона вопроса. Ведь формально США помогают строить демократию и никой национальной опасности США там не может быть в принципе. Таким образом, США в шаге от официального признания, что они поставляют оружие на Украину для войны с Россией.

Будет как Трамп и нефть? Типа нефть моя, идите все на хуй, я вас не знаю?
В шапке

Берлин

Берлин принимает тебя таким, какой ты есть, и не задает вопросов. Это то, что казалось мне в этом городе таким привлекательным, когда мне было 20. И так раздражает сейчас, в 36.

Это город, в котором место найдется всякому. Художнику, рисующему слово «Хуй» в рамке, музыканту, играющему свою музыку на ведрах из-под краски, поэту, пишущему на несуществующем языке. Вечно пьяного, вечно обдолбанного, вечного инфантила в панковском прикиде и с седыми волосами — приютит всех, ни на кого не посмотрит косо, каждому даст свою маленькую нишу, в которой он сможет существовать.
—Франк, я тут снимаю фильм, одолжишь тачку? Технику возить? — Без проблем, Моритц. Кстати, я тут клип хочу снять к моей новой песне. Поможешь? —Конечно!

Проблемы начинаются, когда в нише становится тесно. Когда хочешь наконец вылезти, стать, состояться. И тут выясняется, что это невозможно: структура горизонтальна, лестниц наверх не просто нет, но и не предусмотрено. Тебе под 50, а вокруг Франк, который работает на заправке и снимает свою шестую no budget drama, и Моритц, вокалист панк-группы и получатель пособия по безработице.

Можно вывезти девушку из деревни, но не наоборот. Можно убрать из города стену, но душная клаустрофобия останется. В 20 лет Берлин кажется городом свободных художников. В 40 — городом похороненных надежд тех, кому кто-то сказал, что они — художники.

Fantastic Plastic Machine


Однажды одна художница ночью полезла поправлять в одном из таких берлинских дворов свою инсталляцию. Как предполагают. И ёбнулась с высоты. Пролежала довольно долго, туристы, ходившие по дворикам, принимали её труп за часть инсталлации. Пока кто-то не забил тревогу.